Альманах. Сириус. Регионы
литературный сборник молодых авторов
Счастье – врожденное свойство каждого
Дмитрий Гасанов
17 лет

Александр Коротич — студент Свердловского архитектурного института

Фото предоставлено автором

Нетиповая образовательная организация Свердловской области «Фонд поддержки талантливых детей и молодежи «Золотое сечение»
Архитектор, ведущий дизайнер Первого канала, автор известных рекламных роликов и заставок, плодовитый писатель, успешный художник и стилист, прирожденный педагог и рассказчик, а самое главное — многогранная и неуемная творческая личность. Наверняка, в вашем воображении собирается целая команда творцов, но на самом деле все это — один человек. Его зовут Александр Коротич. Он большой (во всех смыслах) друг и наставник сотен талантливых ребят из Фонда «Золотое сечение». Не единожды в год он приезжает в загородный образовательный центр на берег озера Таватуй под Екатеринбургом. На этом озере прошли его юношеские годы, про него он пишет в своей московской квартире душевные фантастические рассказы. Ощущая бодрящий озерный бриз, мы общаемся с Александром Владимировичем о разном: о воспитательной функции искусства, о современной культуре, буме нейросетей и спасительной некогда миссии «хрущевок»…
Уральский Лох-Несс
— Что для вас Таватуй?

— Я провел здесь много времени. У моих родителей была дача в поселке Таватуй. Кроме того, и у родственников моей жены есть участок недалеко. Там мы проводили очень много времени и в юношестве, и позже. Для меня отдых на берегу Таватуя всегда был работой над какими-то проектами. Однажды я понял, что нашему озеру не хватает своего
Лох-Несса — удивительного, сказочного чудовища, которое украшало бы смыслом это волшебное место. И тогда я придумал огромную каменную рыбу, которая плавает в этом озере, и никто ее не видит, потому что она умело прячется. Даже сочинил про нее
книгу — «Сказания о Гора-Рыбе».

— Жители поселка знают об этих сказаниях?

— Да. Я привлек в помощь местную учительницу, которая держит там народный музей, посвященный Таватую. И потом подарил ей несколько книжек – для нее и земляков. Мне кажется, она была поначалу перепугана, когда прочитала эту мою фантастику.
— Ради чего вы сегодня приезжаете из Москвы в образовательный центр «Таватуй»?

— Конечно, это мой дом. Таватуй всегда со мной, где бы я ни был. Я все равно сохраняю связь с этим местом, оно для меня многое значит. А тут, еще и воспитанники Фонда «Золотое сечение». Общение с этими талантливыми ребятами — бесценно. Я уверен, что я могу им рассказать что-то такое интересное, чего они еще не слышали. Педагогика — моя страсть.

— Говорят, наставничество очень неблагодарное дело…

— Это не совсем так. Его можно назвать неблагодарным с той точки зрения, что, скажем так, семя, которое мы сейчас засеваем, может дать всходы через много лет, и мы их даже не увидим. Например, я вижу абсолютно гениальных учеников, и подозреваю, что когда они закончат институт, то сделают какой-нибудь архитектурный шедевр. Обязательно. Но ни я, ни другие педагоги об этом не узнаем, потому что никто нам не сообщит специально. С этой точки зрения наставничество действительно неблагодарно. Ты не видишь результат своей работы. Но зато видно, как меняются ребята в процессе обучения, как быстро реагируют на творческий вызов. Это, конечно, приносит чувство удовлетворения «здесь и сейчас».

— Когда вы начали преподавать?

— Практически сразу после окончания института в 1984 году. Я преподавал до 1997 года в Екатеринбурге, а потом в московском архитектурном институте. Далее пришел в студию «ФА-САД», а не так давно устроился на работу в архитектурный департамент Российского университета дружбы народов. Так что для меня преподавание — это, наверное, один из самых главных интересов в жизни. Творчество и общение с детьми приносит мне счастье. Понятное дело есть семья, собственные дети — они у меня очень интересные. Но самое главное наполнение в жизни — это творчество и преподавание.
Забытое чувство
— Когда вы чувствовали себя счастливым в последний раз?

— Я чувствую себя счастливым ежедневно и учу этому других. На мой взгляд счастье — это не момент встречи с какой-то особенной радостью.
Счастье — это полноценное ощущение жизни, связи с окружающим миром. Счастье — свойство врожденное и присущее каждому человеку. Когда мы дети, то несчастны, если голодны или нас что-то раздражает. Но все остальное время мы счастливы. С годами мы вырастаем и учимся быть несчастными. Очень много взрослых несчастны от того, что забыли чувство непрерывного счастья — из детства.

— А можно ли вернуть «непрерывность счастья» во взрослом возрасте?

— Совершенно спокойно. Надо постоянно заниматься самонастройкой отношений с окружающей реальностью, и все будет хорошо.
— Как заинтересовать современного ребенка?

— Все очень по-разному выбирают себе интересы. Поэтому, на мой взгляд, самое главное на школьном этапе – это показывать очень много картинок и видео. Для того, чтобы ребенок мог сам выбирать что-то для себя. Любая информация не подойдет. Она должна быть интересной. Это принципиально. Тогда в голове у маленького зрителя включается какой-то механизм анализа самоопределения.

Расскажу случай. У меня есть лекция, посвященная лестницам. И я показывал ребятам знаменитый эпизод из фильма «Броненосец Потемкин» 1925 года, который снимался на лестнице: там с нее скатывается детская коляска. Лестница эта знаменита не тем, что она какая-то большая, а тем, что режиссер Сергей Эйзенштейн сделал тогда первый опыт монтажа. До этого в кинематографе монтажа не существовало. Я все это рассказал, а после лекции подошла девочка: «Как вы говорите у того режиссера фамилия, повторите, я поищу?». Я, помню, опешил от неожиданной радости: «Вот это да! Ребенок XXI века пойдет смотреть немой черно-белый фильм столетней давности». Поэтому бывает всякое. Крутишь картинки и думаешь, что вот это им, видимо, не очень интересно, и вдруг голос из зала: «А ну-ка покажите предыдущую картинку, пожалуйста. Ой, а что это такое, расскажите!». Творческое развитие ребенка с этого и начинается.
Нейросеть как «карандаш»

Педагог Александр Коротич на одном из молодежных фестивалей

Фото предоставлено автором

  • — Почти на каждой лекции вы заявляете, что творческие люди - самые дорогие, самые ценные в обществе. А как будет развиваться общество из одних творцов?
    — У меня есть только предположения. Представьте себе, что вы просыпаетесь утром. На дворе 2050 год. За вас все делают и придумывают роботы. Вы встали, позавтракали, погуляли, сериал помотали, блоги посмотрели. Что еще? И тут вы понимаете, что единственная вещь, которую можно сделать, и она будет интересной для вас и окружающих, — это искусство. Это, наверное, такой новый этап развития человечества, когда оно должно с одной стороны немножко поглупеть, утратить какие-то навыки, с другой стороны приобрести время и возможность развиваться в эстетическом плане.
  • — А модные сейчас нейросети не убьют творческое начало в человеке?
    — Когда-то говорили, что фотография покончит с живописью, а звукозапись убьет музыку. Этого не произошло. Да, технологические прорывы время от времени становятся искушением для людей. Но я думаю, нейросети получат свою отдельную зону в человеческой культуре. Они не убьют художника. Ведь счастье художника именно в том, чтобы делать. Сам процесс творчества приносит удовольствие. А если заказывать творчество нейросети, ты этого лишен. Отказывать себе в этом удовольствии — очень странное решение со стороны человечества. Поэтому возможно нейросеть станет очередным «карандашом» для художника. То есть он научится создавать произведения при помощи нейросети, но именно так, чтобы не исключать и своего участия. В целом же, я убежден, что творчество — это инстинкт наравне с другими основными инстинктами человека. Ему природой суждено хотеть быть интересным, заниматься интересным делом. К тому же, повторюсь, человек творящий всегда востребован.
  • — Почему вы уверены, что человечество идет в сторону творчества, а языком общения становится искусство?
    — Во-первых, разбиты все идолы прошлого. Люди избавились от религиозного отношения к искусству. Сейчас уже не считается, что художник — это полубог. И очень многие рассуждают: «А почему это я не художник? Я тоже могу попробовать им стать». И современный опыт показывает, что огромное количество людей лишь в зрелом возрасте получая художественное образование, хватаются за кисточки и инструменты и достигают результатов.
  • — По-вашему, любой человек может научиться искусству?
    — Я считаю, что любой. Есть мнение, что все дети рождаются талантливыми. Я его поддерживаю. Конечно, есть врождённые предрасположенности. Кому-то улыбнулась муза театра, кому-то музыки. Но дорога в искусство открыта для большинства людей. В детстве ребенок совершенно свободно рисует что-то, поет, пляшет и так далее. Почему он затем перестает это делать? Потому что происходит рост самокритичности. Подросток смотрит на то, что он делает и уже думает: «Нет, что-то плохо у меня получается». Если его никто вовремя не поддержал, а еще хуже, если ему сказали: «Да ну, в самом деле, ерунду какую-то сделал», то он резко прекращает заниматься творчеством. Психологически он замыкается: «Я не художник. Я про себя все понял. Я бездарь». Но это всего лишь установленный замок, который не дает развиваться. Я знаю несколько взрослых людей, которые много лет пытаются стать профессиональными художниками, и это получается. Таланта мало, но тем не менее они упорно занимаются. Одна моя знакомая лет за десять достигла уровня нормального профессионального художника. Она научила себя этому. И получает удовольствие. Прийти в искусство можно и так. Но нужна воля. С другой стороны, сейчас бум различных образовательных инициатив в области искусства, искусствоведения. Если вы захотите стать гончаром, вам сразу десять мастерских откроют свои двери. Хотите заниматься литьем, ковкой - ради бога, идите и занимайтесь. Хотите живописью, графикой — пожалуйста. Это тоже свидетельство того, что мы как человечество сворачиваем в сторону искусства.
  • — Чем отличается талантливый человек от гениального?
    — Талант – это удел очень многих, каждого, если хотите. Есть люди талантливые, но они или ленивы, или у них другие интересы в жизни. Несмотря на то, что они умеют делать что-то лучше других, они этого не делают. Талант — это такая природная склонность. Гений же — совсем другое. Это не превосходная степень таланта, а это случай, когда человек перешагивает черту освоенного, то есть он вступает на землю, на которую еще не ступала ничья нога. Он идет в непознанное, он идет туда, где еще никто не рисовал, никто не ставил спектакли, никто еще так не исполнял. Гений — территория риска, потому что его всегда могут обвинить в том, что он занимается ерундой, но на самом деле он пытается найти некий новый путь. Он первопроходец.
Поймать внимание
  • — А говорят, что все
    новое — хорошо забытое старое. Это не так?
    — Конечно, нет. Это такая красивая формула, при помощи которой можно объяснить многое. В настоящий момент культура занимается старым. В музыке в моде retrowave. Сколько это будет продолжаться, я не знаю, но такой феномен есть. Тем не менее, от открытия новых территорий в искусстве человечество никто не избавлял. Все равно есть люди, которые пытаются найти что-то совсем иное. Land-art, body-art, street-art, science-art и так далее. Там появляется то, чего не было. После длительного периода обессмысливания искусство возвращается к смыслу. В частности, Бэнкси на этом пути впереди планеты всей. Он делает свою графику на стенах минималистичной, точной, красивой и очень актуальной. Он, на мой взгляд, очень прорывной человек — показывает направление, в котором стоит шагать.
  • — Бэнкси вы часто упоминаете в своих авторских тематических презентациях перед подростками. Интересно, как вообще вы подбираете материал?
    — У меня есть «ловушки», расставленные в соцсетях. В них накапливается информация. Картинки, видео и так далее. Я каждый день их просматриваю и все самое интересное сохраняю себе в компьютер. Это может длиться годами. Я считаю, что хорошая тема созревает лет за десять. Но у меня одновременно созревает целый огород из тем. Сначала нужно собрать очень много материала. Когда у меня в папке набирается примерно двести картинок и видео на какую-то тему, из них я отбираю лучшие, и это уже основание для очередной лекции. Формируется драфт, примерный черновик, в котором я все собираю, устаканиваю и показываю аудитории. Примерно через год я перерабатываю лекцию, дополняю ее новым материалом.
  • — Слушая ваши лекции, я заметил, что в них не так много авторов из России. Почему на фоне других стран мы не выделяемся чем-то ярким?
    — Я изо всех сил ищу и стараюсь привлекать примеры в России. Но к большому сожалению, по разным обстоятельствам Россия не может похвастаться очень передовой архитектурой. Сейчас появляется поколение архитекторов-звезд, которые реализуют себя, но опять же многие из них уехали на Запад. Дизайн тоже развивается и старается поспевать за мировыми трендами. Но тем не менее, все-таки, пока, увы, наши архитектура и дизайн идут в хвосте остальной планеты. Для меня это очень-очень обидно, потому что я вижу, какое количество талантливых людей у нас живет. Надеюсь, что вырастет смена, которая изменит положение. По крайней мере в кинематографе, мы уже наблюдаем расцвет российского кино, скажем, сериалов. Проблемное кино, развлекательные сериалы, тот же «Король и шут». По отзывам — работа отменная. Жду похожего роста в архитектуре и дизайне.
Круг интересов
— Вам не кажется, что наше низкое положение в вопросе дизайна и архитектуры связано с советским прошлым?
— В Советском Союзе было как раз очень много интересных инноваций. И в дизайне, и в архитектуре. Но, к сожалению, в период импорта «сникерсов» и какого-то расслабленного состояния общества, которое последовало в постсоветский период, пострадали многие креативные отрасли. В том числе образование. И сегодня надо срочно реформировать среднюю школу для того, чтобы подрастали интересные кадры и меняли все в лучшую сторону. Многие ошибки, которые сделали мы, взрослые, придется исправлять им.
— Извините, а «хрущевки»? С точки зрения архитектуры это шедевр или кошмар?
— Конечно, кошмар. Но в то время это был, пожалуй, единственный вариант быстро и недорого решить жилищные проблемы населения. Когда же я говорил про советскую архитектуру, то имел в виду много интересных общественных зданий. О них забыли, но стоит полистать журнал «Архитектура СССР», мы их увидим в изрядном количестве.
— В конце своих лекций вы просите ребят прослушать музыкальный фрагмент и за три минуты нарисовать небольшую абстракцию. Я хочу попросить вас мысленно выполнить эту задачу, но по слову. Этим словом будет «Россия». Что бы вы нарисовали?
— Хм. Сложный вопрос. Это понятие чересчур емкое, чтобы сходу его раскрыть. Я бы, наверное, просидел молча все три минуты над пустым листом.
— Может хотя бы какой-то элемент?
— Наверное, круг. Потому что круг — это концентрация, это мир. Россия для меня очень большая, особенно когда я смотрю на ее границы. Я не знаю всех, кто живет в нашей стране, но тем не менее у меня есть круг людей, которые для меня являются Россией. Это мои друзья, родственники, место, где я живу. Это ближний круг. Он и есть для меня Россия. Поэтому да, определенно будет круг.

2024