В небесной канцелярии сквозняк Смешал отдел предчувствий и сирени. Архангел Хлябь, заправский холостяк, По графику сдаёт отчёт весенний. Там в описи — три пуда тишины, Горсть пуговиц от старых ожиданий, И черновик несбывшейся войны, И сданный в брак проект любовных знаний.
«Послушайте, — ворчит седой завхоз, — Феномен сей не вписан в распорядок! Откуда этот солнечный занос В чертог, где столь незыблем был порядок?» По штату — дождь, мигрень и серый сплин, Всё выверено вечностью и ГОСТом. А он — глядите! — вышел из теснин, Сияя ликом, вопреки погостам.
Но чудо, не имея паспортов, Сбежало из-под скрепки и надзора, И в тапочки к чиновнику ветров Насыпало сияющего сора. Пока в верхах искали виноватых, Внося в небесный строй немой раздор, Бог пил чабрец, латая на заплатах Былых миров изношенный декор.
И в этом был торжественный изъян: Мир держится на вечном «либо-либо». А тот, кто до бесчувствия был пьян, Своим смиреньем заслужил «спасибо». Смешно смотреть, как лепится узор Из пыли, логики и старой лени... А по небу, судьбе наперекор, Скользят времён недрогнувшие тени.