Альманах. Сириус. Регионы
литературный сборник молодых авторов
В темноте

Владимир Полувидько
16 лет

Государственное автономное образовательное учреждение Астраханской области дополнительного образования «Региональный школьный технопарк»

— Ойся ты, ойся, ты меня не бойся! Я тебя не трону, ты не беспокойся!

Любят здесь эту песню. Играет из каждого утюга: машин, автобусов, магазинов… Вот и сейчас орёт на полную громкость из приоткрытой двери продуктового.

Был апрель. Я шёл по вечернему Владикавказу. Стемнело. Огромные белые горы, возвышающиеся над городом, почти исчезли в тёмном небе — я видел только их смутные очертания. Где-то далеко шумел Терек.

Но меня не интересовали ни песни, ни горы, ни Терек. В голове была только одна мысль:

— Сложно… Всё сложно… Не могу больше писать. Идей нет. Что делать?
Я приехал сюда из степного городка Б. Надоели они хуже горькой редьки. Одному охота побыть. Они — это сборище критиков под названием «Литературная студия «Тополь». Оказывается, юмористические рассказы «слишком простые», философские — «слишком сложные», фантастические — «вторичные». Да ещё и сказали, что рассказы у меня с каждым разом всё хуже и хуже. А как писать тогда? И про что? А вот это никто мне не скажет. Видимо, как угодно, только не так, как я. Они просто сказать это стесняются. Ну сами тогда пишите! Хотя… С другой стороны, кто мне правду скажет, что у меня рассказы посредственные? Нет, не могу больше писать. Может, когда-нибудь потом. А сейчас не хочу. Ни настроения, ни вдохновения. Раз плохо, значит, и стараться незачем!
Чем дальше я шёл, тем темнее становилось на улице. Фонари почему-то горели через один, а то и через три. Казалось бы, чему тут удивляться? Город небольшой. Хотя… Владикавказ на удивление опрятный. Фонари стоят целые — бить плафоны здесь не принято. Улицы чистые. А вот со светом какая-то беда сегодня. Трамвай, что ли, с рельсов сошёл и провода задел? Трамвай… Кстати, где они? Обычно эти красно-синие красавцы с лязгом и стуком пролетают мимо каждые десять минут, даже вечером, в темноте. А сейчас их совсем нет…
— Боммм!

Мои мысли прервал фонарный столб. Удар был такой, что я еле удержался на ногах. Схватился за голову.

— Эх, растяпа! Опять в облаках летаешь! — сказал я сам себе.

Больно, конечно. Ну ничего. Главное, что сотрясения нет. Голова не кружится… Ладно, дальше пойду.
Но прежде чем я успел сделать шаг, боковым зрением уловил в стороне от главной улицы, между домами, в темноте какое-то движение, словно мелькнул силуэт человека в шляпе. Не знаю, почему, но мне стало не по себе. Особенно когда человек обернулся и сделал шаг…

Я быстро сменил направление. Пошёл в сторону дороги, туда, где люди — улица уже почти опустела.

Привидится же такое… «У страха глаза велики» — так бы я подумал, если бы не услышал за спиной тяжёлые шаги. Я обернулся — следом за мной тяжёлыми шагами шёл чёрный человек. На приличном расстоянии, но он явно шёл за мной. Я прибавил шагу — и он тоже. И тут я побежал. Побежал прямо в темноту, подгоняемый необъяснимым ужасом. Замелькали мимо двери закрытых на ночь магазинов, старинные чугунные балкончики, деревья, потухшие фонари… Но мне казалось, что улица сужается…
Я обернулся. Чёрный человек спокойно шёл в нескольких шагах от меня.

Кто-то из темноты ударил меня по лбу. Я упал. Привстал. И увидел, что никто меня не бил. А это передо мной вдруг выросла глухая кирпичная стена. Слева и справа — тоже.

Я вжался в стену. Стало темно, как в запертом погребе, и неизвестно, что могло прятаться здесь. Или кто… И тут, как по заказу, вспыхнул фонарь.

Чёрный человек стоял прямо передо мной.

Вдруг меня осенило.

— Да это же просто страшный сон! Я сплю! Вот сейчас закричу и проснусь!

Я набрал полные лёгкие воздуха и приготовился закричать, но человек вдруг приложил палец к губам.

Он подошёл ко мне вплотную.

От страха я не мог пошевелиться.

Чёрный человек чуть наклонился и шепнул мне на ухо:

— Всё просто: в белом плаще…

Чего?! Но как…Как это возможно?

— Михаил Аф…

— Тссс! — он снова приложил палец к губам и прошептал:

— Никогда не разговаривай с незнакомцами.

Тут же он развернулся и, не сказав больше ни слова, пошёл обратно по тёмной улице. А в небе вышла из-за тучи огромная полная луна. Она освещала дорогу, и в её свете чёрная фигура всё удалялась и удалялась…
— За людей просил казак, да благословенья, чтобы были хлеб да соль во мирных селеньях! — заголосили где-то сзади.

Я обернулся. Нет, это ненормально. Там, где только что была стена, уходила вдаль, почти к горам, главная улица. Ярко горели фонари, бродили прохожие. «Ты-дыщ, ты-дыщ, ты-дыщ, ты-дыщ!» — услышал я знакомый звук за спиной. Мимо пролетел трамвай.

Я посмотрел направо… и чуть не подскочил на месте. Там, под фонарём, между домами стоял тот самый чёрный человек. Но в следующую секунду я понял, что это памятник. Я осторожно подошёл. Да, Мастер. И чёрный кот рядом с ним, и рукописи из-за спины улетают — те самые, что не горят.

Он когда-то жил в этом городе. Здесь и начался его писательский путь. Когда-то он ходил по этой самой улице. Но как мы встретились? Бегемот, что ли, примус починял-починял, да и взорвал случайно вместе с ним время, и пространство заодно искривил? Или это фокусы Фагота? Не знаю.

-А ещё просил казак правды для народа, будет правда на земле — будет и свобода! — голосило радио из открытой двери продуктового.

Я хлопнул себя по лбу.

— А это мысль.

Я начал шарить по карманам. Как по заказу: нашёл салфетку и огрызок карандаша. Присел на скамейку...
— Ойся ты, ойся, ты меня не бойся! Я тебя не трону, ты не беспокойся!
Любят здесь эту песню. Играет из каждого утюга:из машин, автобусов, магазинов… Вот и сейчас орёт на полную громкость из приоткрытой двери продуктового.

Был апрель. Я шёл по вечернему Владикавказу. Уже стем…

2026